bv.belovonet.ru / Новости / Как живешь, ветеран? /

К 67-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Автор: Владимир ГОЛУБНИЧИЙ 04.05.2012

Непарадная война глазами фронтового офицера

Настоящих фронтовиков, реально воевавших с фашистами, израненных на той войне, остается совсем мало. А уж пехотинцев, стоявших под Москвой в 42- м, и того меньше. Пехота на фронте несла самые большие потери. Нам повезло : 13 апреля сего года моему отцу Голубничему Николаю Андреевичу исполнилось 89 лет. Он ранен в обе руки, в ноги, а в груди в легком до сих пор сидят три фашистских осколка. Ни я, ни другие журналисты никогда о нем не писали. Так сложилось. Не любит отец вспоминать то тяжелое время. Он и кино про войну никогда не смотрел. Говорил : война совсем другая, нет там ничего красивого, как на экране. Да и раньше многого нельзя было рассказывать.

Перед фронтом

Когда началась война, моему отцу пошел девятнадцатый год. Призвался в июле, но сразу на фронт не взяли - отправили в Иркутское летное учи­лище. Там все прошел, однако после центрифуги в летчики его забракова­ли. Вестибулярный аппарат оказался не для фигур пилотажа. Оттуда напра­вили в Тюменское пехотное училище. Он и сейчас с благодарностью вспо­минает командира учебного взвода лейтенанта Петрищева, который учил мальчишек военному искусству. Через шесть месяцев присвоили им звания младших лейтенантов - и на фронт.

Бои местного значения

В 42- м фашистов уже из - под Мо­сквы оттеснили на несколько десятков километров. Бои шли по выравниванию фронта. Но людей гибло немерено.

- Только мы прибыли, - вспомина­ет отец, - и сразу же убило двух моих товарищей - младших лейтенантов Белокопытова и Чеснокова. Они и повоевать - то не успели.

Шел июль 1942 года. Людские ре­сурсы у нас и у немцев были на исходе. Но фашисты лучше были обеспечены техникой : танками, самолетами, тя­гачами. А у нас все больше на конной тяге. Орудия тоже лошади таскали.

Прибыли, моему взводу дали уча­сток фронта, рассчитанный на 120 че­ловек. А у меня личного состава всего тридцать, - продолжает отец. - Надо было отрыть окопы, сделать между ними ходы сообщений. Мы всё это выполнили, а немец взял и отступил. Сам ! Километра на три ушел. Столько труда потрачено, сил, а тут все по но­вой. Люди устали, а идти надо по за­минированной территории. Коварные фашисты минировали все ! И бытовые предметы, и игрушки, и разные при­надлежности. Помню, поднял боец немецкий портсигар, а ему бах - и руки оторвало.

Вскоре, это под Сухеничами, за Калугой, на Брянском направлении, и меня первый раз ранило. Осколок по­пал в левую ногу повыше стопы, - вспо­минает старый солдат.

Мы сидим у него в квартире в за­ле, где сейчас и спальня, я смотрю на глубокий, с детства знакомый шрам.

Как я уже говорил, отец не любил вспо­минать те тяжелые дни, поэтому как бы заново открываю его биографию. Он уже и сам считает нужным рассказать всю правду, и уже можно, да и внуки допекли : расскажи, дед, да расскажи.

- Долго в госпитале был ? - спраши­ваю.

- Ни дня. Пассатижами вытащили осколок, обработали спиртом рану, перебинтовали - и опять в бой.

- Что, кость не задело ?

- Да здесь впереди одна кость на ноге и есть, в ней и застрял. Вон, смо­три, яма осталась.

Тогда первый раз меня ранило по­сле форсирования реки Жиздра еще летом, а в октябре, когда уже выпал снег, меня уже сильно побило. Во время наступления шли перебежками. Тогда еще приказ не вышел беречь ко­мандиров, и офицер должен был идти в бой впереди. Погибали, конечно, тоже первыми. Люди оставались без командования. Это осложняло обста­новку, и в 1943 году пришёл приказ командиров оберегать, прикрывать. Но я к тому времени уже давно валялся по госпиталям.

Не успел я тогда между двумя взры­вами. Впрочем, «своего» снаряда я и не слышал, и не видел. Это потом, выйдя из комы, через несколько недель, в каком - то госпитале, что - то вспоминал, и то фрагментами - то приходя в себя, то опять теряя сознание. Я понял, что снаряд рядом разорвался - ранило кучно : на одном уровне перебиты обе руки, пробита грудь. Три осколка за­стряли в легком. Они и сейчас там. Правая рука болталась только на сухо­жилиях. Раздроблено и правое бедро, левое предплечье ранено и левое колено. Словом, досталось по полной. Пять госпиталей прошел.

В госпиталях

Первый раз очнулся, или не очнул­ся, но видения какие - то были, перед операцией. Лежу, как бы вижу : рядом стол стоит железный, высокий. За мной мужчина, трубку курит. Рядом со столом женщина - врач. Она маленькая, поэтому есть скамеечка, на которую и встает. Положили меня голого. Стран­ным образом видел свои руки. Там, где мышцы бицепсов, все черно - синее. Она будет вырезать куски сантиметров по шесть в ширину и так, примерно, 15 в длину и бросать в ведро. И ве­дро вижу, хотя не должен. Она вот так взяла мою правую руку, и спрашивает второго, мужчину : «Ампутировать ? ». А я этого слова тогда не знал. Он отве­чает : «Не надо. Молодой очень, только калечить». А она : «Да он уже весь ис­калеченный». И все. Больше ничего и не помню. Но спасли мне руку. Видишь - только вон рубцы остались, а руки, ноги - все есть.

На фронте страшно, сынок ?

Я лежал тогда уже в Москве, в го­спитале. Над нашим лечебным учреж­дением шефствовала фабрика им. Калинина. Подарки какие - то приноси­ли. А тут вдруг и сам Калинин - Пред­седатель Верховного Совета СССР - приехал. Палата большая, а койка одна моя. Он подсел ко мне на кровать, спрашивает : «Ну что, сынок, страшно воевать ? ». - Я говорю : «Если мне будет страшно, то как тогда солдату ? » - «А ты кто ? » - «Офицер, в звании лейтенанта. Там, говорю, такого фашист натворил, что все страхи уходят. Вот, брали мы одну деревню, а там на каждом метре убитые, а по улице, на всю жизнь вре­залось, бежит девка, волосы клочками повыдерганы, в крови, вся оборванная. Откуда она вырвалась, с какого дома, не знаю. Видно, над ней фашисты из­девались. Так кровь просто вскипела, злость неимоверная, какой там страх ! Только бы добраться до этих гитлеров­цев и давить их, и стрелять. Сколько они наших людей поубивали, искале­чили !.. »

Суровые уроки

Да, на фронте, конечно, всякие лю­ди встречались. Если сказать, что все на фашиста не жалея себя шли, - тоже неправда будет. Михаилу Ивановичу - Всесоюзному старосте, как тогда еще говорили, я не все рассказал и про свои страхи, и про чужие. А ведь было, что и бегали с фронта. Пошел я как - то ночной обход делать по постам. Гляжу, а одного поста из шести человек нет. Я - к командиру роты. Хороший был та­тарин, хотя и старше меня - лет трид­цати, но мы с ним дружили. Доложил он по команде дальше. Утром подняли солдат по тревоге, нашли шестерых беглецов - казахов в лесу с оружием. Там и ликвидировали дезертиров. А вообще у нас все национальности воевали, и не скажу, чтобы у дезерти­ров, там, предателей, какая - то особая национальность была.

Нам сообщили : идет пополнение. Это хорошо. Пехоту выбивало сильно. Скажем, веду в бой сорок человек, а после остается нас 17, и только троих совсем не задело. Пополнение встре­чать послали меня. Новеньких, необ­стрелянных, было что - то около тысячи. Уже на марше догнала нас легковушка. Вышел старший офицер. Спросил, кто я. Доложил ему по форме. А он : «Вот тебе, лейтенант, приказ Рокоссовского : всех до единого доставить без потерь». Есть, говорю. Сам думаю, самолеты не налетят, так доставлю - куда денутся.

Доставил. А вечером всех повзвод­но построили вокруг большой поляны. Принесли стол, стулья. За стол уселись трое или пятеро, уже не вспомню. При­вели под конвоем солдата лет пяти­десяти. Дали ему лопату, отмерили землю два на полметра и приказали копать. Когда он сантиметров на пять­десят углубился, приказали подойти к столу. Зачитали решение трибунала. Мол, за измену Родине - попытку из­бежать фронта, для чего он сам себя подстрелил, - теперь расстрелять его по настоящему. Осужденный заплакал, молил оставить в живых, кричал : «У ме­ня сын на фронте воюет, я откуплюсь ! Жизнью откуплюсь ! Обвешайте меня минами - под танк пойду, сам взорвусь, его уничтожу. Только не расстре­ливайте».

Но кто - то из трибунала скомандо­вал : «Привести в исполнение». Спроси­ли : кто желает расстрелять предателя. Уж и не знаю, кто вызвался или назна­чили, но скомандовали «самострелу» «Кругом ! » и выстрелили ему в затылок.

Так пополнению наглядно показали, что делают с трусами и предателями.

Человеческий фактор

У меня во взводе санинструктором девушка была. Любили мы ее все, как могли оберегали, но много ли набережешь, когда бой, раненые стонут, а она с ними : и перевязывает, и тащит. Ма­ленькая, носильная, заботливая, упор­ная, как уж со здоровенными ранеными справлялась - уму непостижимо.

Перед очередным наступлением саперы поползли проделывать проход в минных полях. Один подорвался, она к нему, и тут ее саму ранит. В бедро. В то же место, куда и меня саданет по­том. Я к ней. Сам перевязал и отправил нашу спасительницу в тыл на излече­ние. Больше я ее не встречал. А нам прислали пожилого солдата, лет со­рока. Был он из московских. А толком про него ничего никто и не знал. Да там и не успеваешь узнать, один уже убит, а другой ранен и уходит на излечение.

Так вот, этот «спаситель» : как по­левая кухня придет - он первый, а как бой - так его не доищешься. И пошла о нем худая слава. Однажды во время боя - раненых много : кто без ног кри­чит, кому в живот попали, а санинструк­тора нет. Побежал его искать. Гляжу, тяжелораненый солдат стонет, а он его вещмешок тормошит. Я ему : «Ты что, сволочь, делаешь ?! » - А он : «Докумен­ты надо посмотреть…» - Вижу - чушь несет. «Зачем тебе документы ?! Какие документы ?! » А он на меня - пистолет. Я выстрелил первый, не целясь. Даже не помню, с какой руки. У меня тогда два пистолета было - один наш штат­ный, а второй трофейный. Шел бой, и оба пистолета в руках были.

Никому я об этом тогда не рассказал. Было бы следствие, а там еще неизвестно, как все повернулось бы. Тогда списали все на бой. И, тем не менее, в его вещмешке после нашли много часов, денег и другие ценности. Я уж и не знаю, кто он был по нацио­нальности. Для меня одно у него было название - мародер, каких бы он там кровей ни был.

На войну с Японией

Всего не расскажешь… Отмечу лишь, что последний из госпиталей, где долечивался отец, был иркутский. Опять он попал туда, откуда начинался его военный призыв. После излечения лейтенанта Голубничего в связи с тя­желым ранением решили комиссовать. Он месяц пробыл в том же Иркутске в отпуске и пришел опять на комиссию. На западный фронт все же его не взя­ли. Направили на восточный - на войну с Японией. Где он и служил до сорок шестого года. Но это история уже дру­гой войны.

Мирная жизнь

В 1946 году в войсках проводили сокращение. Николая Голубничего, уже кадрового офицера, прошедше­го две войны, вызвали на комиссию. Перед членами комиссии лежали его документы. Он, двадцатитрехлетний офицер, как и полагается, вошел раз­детым. Увидев, что он весь в шрамах, даже документы смотреть не стали : все - комиссовать. А у него другой специальности, как воевать, больше пока и не было. Не успел. С 18 до 23, это те годы, когда люди учатся в инсти­тутах, он провел в армии, на фронтах и в госпиталях. Надо было все начинать сначала.

И он осваивал одну специальность за другой. Мой отец - и плотник, и столяр. Работал мастером на строи­тельном участке угольного разреза, руководил пищекомбинатом, был за­местителем председателя колхоза, одновременно возглавляя партийную организацию… В самом конце трудо­вой жизни принимал участие в строи­тельстве Алтайского коксохимическо­го комбината.

Он на всю жизнь сохранил военную прямоту и стратегическое мышление, присущие русскому офицеру, опален­ному боями.

Семнадцать лет назад прихватили отца инфаркты. Он сразу и не понял, что это такое : печет в груди, как тогда после ранения, болит левая рука, но не так, как тогда, в 1971, в бане, когда из

нее вышел небольшой осколок, сидев­ший с войны, а тягуче, ноюще, присту­пообразно.

В больницу попал не сразу. Потом в нашей Беловской железнодорожной лежал в кардиологии месяц. Выясни­лось, что у него это второй инфаркт, а первый он перенес на ногах и не обра­тил внимания. Пока лежал, его догнал третий инфаркт.

Из Барнаула приехала моя младшая сестра Светлана. Она врач. Отца выпи­сали. Мы пошли к лечащему врачу. Он нас не обрадовал : инфаркты тяжелые. Но на месяца три его еще хватит. После таких инфарктов максимум живут два года, - сказал врач.

На следующее лето, а отец сейчас живет в Заринске Алтайского края, мы приехали к нему в гости. Он встретил нас, подхватил на руки моего младше­го. Тогда Леше было четыре года.

- Отец, ты что делаешь ?! Тебе же запретили поднимать тяжелое ! Что не бережешься ?!

- Сынок, да что тут в Лешке веса ?! У меня тачка на огороде, я в ней земли по 100 килограммов вожу. А ты гово­ришь…

- Тебе же врачи сказали поднимать не более 5 кг…

- Я им что, мумия лежать, да на хрена мне такая жизнь была бы. Я на даче работаю, а сосуды сам вычистил, народными средствами. Теперь у меня голова не кружится, хожу свободно, не задыхаюсь. Вот ! - и он посмотрел на меня, торжествуя. Он опять победил ! Опять осилил, выстоял.

Сейчас ветерану идет девяностый год. Болят, конечно, старые раны, су­ставы. Уже не ходит на дачу. Стал хуже видеть, слышать. Но голова ясная. До сих пор помогает словом и делом де­тям ( а нас у него с мамой трое ), внукам, уже и правнучке.

Вот такие они - солдаты Великой Отечественной, отстоявшие Родину, возродившие страну. Спасибо тебе, Папа !

Владимир ГОЛУБНИЧИЙ. Белово - Заринск.

Версия для печати Версия для печати

РАСТИТЬ ДОСТОЙНУЮ СМЕНУ

Автор: В. Михайлов 15.11.2011

РАСТИТЬ ДОСТОЙНУЮ СМЕНУ

С появлением в нашем городе совета ветеранов работников угольной промышленности значительно активизировалась пропаганда престижности шахтерской профессии. Угледобывающая отрасль является ведущей, и подготовка кадров для нее - первостепенное дело. Ветеранский актив глубоко продумал эту тему и всесторонне приступил к ее осуществлению.

В Доме культуры уголь­щиков открыли музей шахтерской славы. Здесь собран богатый матери­ал об истории нескольких шахт беловского рудника. Система­тически проводятся встречи знатных шахтеров с учащимися школ и училищ. Первичные ве­теранские организации уголь­ной промышленности заключи­ли договоры со школами о сов­местной работе, чтобы популя­ризировать шахтерский труд. Особенно ярко и интересно от­мечено 45- летие мирового ре­корда месячной добычи угля бригадой Н. Малютина с шах­ты «Новая». Члены бригады по­бывали на встречах с ученика­ми, рассказали о том, как гото­вился рекорд.

Проведены встречи под де­визом «Команда молодости нашей». Ветераны не только вспомнили горячие дни шах­терской вахты, но и высказали озабоченность тем, что в угольной промышленности в настоящее время трудится много людей пенсионного и предпенсионного возраста. В недалеком будущем они уйдут на пенсию, а достойной заме­ны пока не видно.

В мае 1998 года был создан филиал Кузбасского государ­ственного технического уни­верситета г. Белово. А в апреле 1999 года филиал получил ли­цензию на право ведения об­разовательной деятельности и начал подготовку специалис­тов по шести специальностям заочной формы обучения.

Учитывая предложения ад­министрации города и руково­дителей горных предприятий, в 2001 году было открыто днев­ное отделение КузГТУ.

Филиал КузГТУ г. Белово вносит конкретный вклад в раз­витие и модернизацию города, являясь центром развития на­уки и подготовки квалифици­рованных специалистов. На предприятиях гг. Белово, Ле - нинска - Кузнецкого, Полысаева, Гурьевска уже работают бо­лее двух тысяч дипломирован­ных специалистов - выпускни­ков филиала КузГТУ в г. Белово.

Естественно, что ветеран­ские активисты не могли обой­ти стороной такую кузницу горных кадров и вскоре установи­ли с ней тесный контакт, пере­росший в системную совмест­ную деятельность. Проведено за последние годы немало встреч студентов с шахтерски­ми ветеранскими активистами. В их организации большая роль отводится члену президи­ума городского совета ветера­нов войны и труда Юрию Сте­пановичу Страгису.

Вот и на этот раз в гости к студентам прибыли Лев Заха­рович Филимонов - предсе­датель областного совета ве­теранов работников угольной промышленности, председа­тель городского совета вете­ранов войны и труда Борис Ан­дреевич Кирюшин и его за­меститель Владимир Дмит­риевич Михайлов, почетные шахтеры Владимир Ильич Кириенко и Василий Ивано­вич Тимошенко, председате­ли советов ветеранов : шахты «Новая» Александр Василье­вич Вансию, шахты «Чертинская - Коксовая» Владимир Га­врилович Давыдов ; ЦОФ «Бе - ловская» Галина Ефимовна Кистяева, ветеранский акти­вист Алексей Борисович Михо, председатель отраслевого углепрофсоюза Александр Николаевич Кирдянов.

В филиале КузГТУ дей­ствует студенческий интеллектуально - дис­куссионный клуб. Вот в его за­седании и принимали участие прибывшие гости, да и тема встречи была актуальной - «Горное дело. Преемствен­ность поколений».

Уголь нашей стране ну­жен будет еще долгие годы, и поэтому по­требность в горных инженерах не уменьшится, а наоборот - они будут еще более востребо­ваны в связи с модернизацией угольной промышленности.

В филиале КузГТУ созданы все условия для получения, глубоких инженерных знаний. Имеется секция крепи на гор­ном полигоне, лаборатории физики, электрооборудования, центры охраны труда и инфор­мации, прекрасная библиоте­ка. Есть все условия для заня­тия спортом.

Я обучаюсь на втором курсе, - говорит Максим Новиков, обращаясь к участникам встре­чи, - мне здесь очень интерес­но, я член научного общества. Мне очень нравится занимать­ся геологией. В проводимом конкурсе я занял первое место. Но технический прогресс дви­жется вперед. Здесь присутст­вуют уважаемые люди, и я об­ращаюсь к ним с просьбой по­мочь нам в приобретении обо­рудования.

Студент выпускного курса Вячеслав Фадеев сказал :

- По учебному плану нам не­обходимо проходить практику на угольных предприятиях. Хо­телось бы, чтобы у нас был выбор «пощупать» своими руками ту или иную шахту или разрез, к которым мы имеем тяготение, и, возможно, там будем рабо­тать. У нас должна быть твер­дая перспектива в устройстве на работу по полученной спе­циальности. А при поступлении

на работу очень хотелось бы иметь хорошего наставника в лице опытного и надежного ин­женера.

- Во - первых, разрешите по­благодарить    организаторов встречи за приглашение, - теп­ло сказал Лев Захарович Фи­лимонов. - Благодаря А. Г. Ту­лееву угольная промышлен­ность Кузбасса возродилась и постоянно наращивает темпы добычи.

Но нынешние собственники хотят получать кадры инжене­ров уже с опытом работы на блюдечке с голубой каемочкой. Такая практика, естественно, не устраивает выпускников. Мы, ветераны, будем способ­ствовать тому, чтобы молодой специалист всегда был востре­бован на производстве.

- С приходом нового руко­водства в компанию «Белон», - оживленно говорит Александр Николаевич Кирдянов, - от­ношение к молодежи поменя­лось в лучшую сторону. Больше внимания стало уделяться и вновь испеченным специалис­там. Хочу подчеркнуть, что на тех угольных предприятиях, где есть профсоюзы, там заботы о трудящихся значительно боль­ше, потому что заключаются коллективные договоры, в ко­торых оговорены все требова­ния работников предприятия, и администрация вынуждена их выполнять.

В разговор вступает уважаемый ветеран шахтерского тру­да Алексей Борисович Михо :

- Милые друзья, студенты ! Берегите честь смолоду ! Она зарабатывается знаниями и трудом. Не теряйте самообла­дания в сложных ситуациях. Я на одной шахте отработал со­рок шесть лет. Начинал с гор­норабочего очистного забоя и затем поработал практически на всех инженерных должнос­тях. У нас сейчас на шахте по­рядка тридцати процентов ра­ботающих имеют предпенси­онный возраст. И на вас, моло­дых, мы возлагаем большие надежды.

В фил нале КузГТУ дол­гие    годы    работает преподавателем гор­ных дисциплин Надежда Ва­сильевна Порошина. Она по образованию горный инженер. Трудилась маркшейдером на шахте «Колмогоровская».

- Шахтерский труд просла­вил Кузбасс, - с оттенком па­фоса говорит она, - но он и опасен. Нужно быть внима­тельным, собранным и ответ­ственным. Я пережила боль­шую аварию на шахте,   но должна сказать, что эта беда не угледобытчиков. Никто с предприятия не стал рассчи­тываться. Среди вас, студен­тов, я вижу немало девушек. Не пугайтесь ! Для вас работа найдется в плановых отделах, в диспечерских, техотделах. Глубокий след в моей жизни оставила забастовка шахтеров летом 1989 года. Гордые и от­важные люди, кормильцы се­мей вынуждены были выска­зать протест против социаль­ных условий. Я посвятила это­му событию свое стихотворе­ние.

С проникновенными слова­ми к студентам обратилась ди­ректор филиала Ирина Кон­стантиновна Костинец. Она призывала их упорно овладе­вать знаниями и в то же время высказала глубокую озабочен­ность тем, что в этом году для поступления на очное отделе­ние было подано более ста за­явлений от абитуриентов, а по­ступили всего восемь, осталь­ные направились в другие учебные заведения. «Кто при­дет на угольные предприятия через пять лет ? », - тревожно произнесла она.

В конце встречи студенты задали вопросы ветеранам. А затем уже гости расспросили хозяев. Получился серьезный, деловой и интересный разго­вор. Он пошел на пользу и тем, и другим.

Версия для печати Версия для печати


СОЗДАЙ СВОЙ САЙТ


© 2004-2019, "Корпорация ИТ" ОГРН 1084202000387, С.с.=0,0937с. 493 03